Глава 16

Конечно же, это была любовь с первого взгляда.

Я говорю «конечно же», потому что (позже я убедилась, насколько была права) ни одна более или менее впечатлительная женщина не могла попасть в его поле и не чувствовать то необъяснимое и необыкновенное притяжение, которое иногда отталкивает в некоторых людях, если его слишком много. Это не сексуальность, о которой можно сказать то же самое. Это свойство я назвала бы скорее личным магнетизмом, приправленным комбинацией вышеупомянутых качеств. Он был одним из тех сильных характеров, которые рождаются – на радость себе или чаще на горе, – чтобы быть магнитом, яркой звездой. Произведения литературы полны «роковых женщин», но ведь есть и «роковые мужчины» – хотя это куда более редкие птицы. И горе впечатлительной одинокой молодой особе женского пола, встретившейся с ним!

А когда он к тому же приглашает ее в свой дом, когда его сын часто гостит у нее, когда этот мужчина предлагает ей приходить в любое время, когда она хочет...

Бедная старая дева Джэйлис Рэмси! Я ехала домой в мягких осенних сумерках, машинально крутя педали, не замечая неровностей ухабистой лесной дороги, и мои мысли витали где-то высоко в облаках.

Вдруг велосипед вильнул – я попала передним колесом в глубокий ручей с грязной бурой водой, окатившей меня до колен, и выругалась.

После этого я уже смотрела на дорогу перед собой и преодолела следующую рытвину более успешно. Понемногу я стала приходить в себя: значит, я готова сама броситься ему на шею, в его постель, может быть? Но ведь он женат, у него есть десятилетний сын. Он – известный писатель, снявший уединенный фермерский домик только потому, что захотел остаться в одиночестве и спокойно поработать. А со мной он был так вежлив, потому что сначала не понял, что я делаю с той бедной глупой овцой, и нагрубил мне. Да и что такого особенного в его вежливости? Конечно, он благодарен за то, что Вильям так много времени проводит у меня и оставляет отца в покое. У него сын, он женат. Даже если жена бросила его. (Когда? Надо будет спросить Вильяма.) Все равно – женат. А в моих выученных с детства христианских правилах поведения не было места подобным отношениям. Так что мой магнит, моя звезда была абсолютна недосягаема даже для такой опытной колдуньи-летуньи, как я.

Волосы у него густые и темные, но кое-где уже проглядывает седина. Сколько же ему лет? Около сорока? Тридцать шесть? Тридцать семь? Наверное, он есть в справочнике «Кто есть кто». Пойду в местную библиотеку, посмотрю, а заодно возьму почитать его книги. Он дюйма на два выше меня – как раз, – но немного сутулится, возможно, от долгого сидения за столом. Он любит одиночество и жизнь в деревне. Ему достаточно маленького неуютного фермерского жилища. Он такой же одиночка, как я, насколько же лучше ему было бы перебраться в Торнихолд и жить там вместе со мной...

Но он женат. Женат. Даже если в «Кто есть кто» говорится, что он разведен, где надежда, что он взглянет на тебя еще хоть раз, Джэйлис Рэмси? Ну-ка, вернись с небес на землю. Может, ты избрана в общество ведьм Вильтшира, но никаких колдовских чар не хватит, чтобы заполучить и удержать такого мужчину, как Кристофер Драйден.

Белая калитка стояла открытая. Я проехала мимо «первой линии защиты» из рябины и бузины, пересекла «бастион» из терновника и остановилась у сарая. Ходж ждал меня на подоконнике у черного входа. Увидев меня, он поднялся, лениво вытянул вперед лапы, выгнул спинку и сладко зевнул во весь рот.

– Меня кто-нибудь спрашивал? – осведомилась я и получила ответ в той же ленивой и неторопливой манере. Открыв дверь, я прошла мимо кота внутрь. Он последовал за мной, громко мурлыча. Я быстро покормила его, помылась, сменила пластыри на царапинах и принялась за ежевику.

Уже когда стемнело и ягоды стояли на медленном огне, в дверь постучали. Не успела я подойти к выходу, как она открылась сама. Можно было, не задумываясь, сказать, кто пришел.

– Вот вы и дома, – улыбнулась Агнес Трапп.

– Да. Входите, пожалуйста. Как поживаете?

– Спасибо, хорошо. – Она вошла, принюхиваясь. – Ежевика. Вы варите желе?

– Да, я обожаю ежевику.

– Боже, вы так исцарапались!

– Боюсь, что да. – Я помешала желе. Агнес уселась за стол.

– А кто рассказал вам про старую каменоломню?

– Вильям. Но как вы узнали, что я была именно там?!

Она проигнорировала мой вопрос, заметив только:

– Ах да. Они ведь живут совсем недалеко оттуда, сразу за холмом. Вы знали об этом?

– До сегодняшнего дня и не подозревала. Отец Вильяма встретил меня во время прогулки, и мы разговорились. Вильям, оказывается, уже рассказывал ему обо мне. А так как я действительно сильно порезалась, он пригласил меня к себе – промыть и перевязать раны.

Молчание. Я снова помешала ягоды.

– Уединенное место, не правда ли? – продолжала я. – Даже для писателя. Я имею в виду, кто же присматривает за домом и ведет хозяйство?

– Я помогаю ему время от времени, хотя идти туда довольно далеко. Два раза в неделю у него убирает Бэсси Йеланд – жена фермера из Блэк Кокс. Она говорит, что еще ни разу не видела его – он все время запирается у себя в кабинете. Странный народ эти писатели, правда? Так он вас приглашал?

– Да. По-моему, у него небольшой творческий кризис – сюжет книги зашел в тупик. Вы знали его жену, Агнес? Или она оставила его до того, как он сюда перебрался?

– Оставила? – В ее голосе звучало удивление.

Я прикусила язык.

– Я... возможно, мне не стоило говорить об этом. Вильям сказал мне, что... я хотела узнать – она ушла к другому человеку? Они развелись? Вильяма я, само собой, не могу спросить.

– Да, понимаю. Но это случилось еще до его приезда сюда. Не знаю, как это произошло, но о разводе я не слыхала. Мистер Драйден никогда не говорил об этом.

Я снова принялась мешать ягоды.

Воцарилось молчание.

– Вы нашли рецепт? – наконец спросила миссис Трапп уже другим тоном.

– Какой рецепт? – Я не сразу поняла, о чем идет речь.

– Ну как же – рецепт ежевичного желе! – В ее голосе звучало нетерпение, почти грубость. Я взглянула на нее. Агнес Трапп не смотрела на меня – взгляд ее блуждал по кухне, подмечая порядок, который я так тщательно наводила в последние дни, – сверкающее стекло, безукоризненно чистые стены и пол, свежие занавески на окнах, цветы на подоконнике. Глаза ее блестели каким-то странным блеском, и я неожиданно почувствовала в ней какую-то внутреннюю силу, которую на первый взгляд едва ли можно было ожидать в ней. Может быть, она сердится на меня, за то что я делала на кухне уборку после нее? Но она сама помогала мне в этом и не обиделась даже, когда я попросила ее вымыть голубятню.

– Вы обещали поискать для меня книгу рецептов вашей тети, – напомнила Агнес.

– О да, я помню, мы с вами говорили об этом, но у меня еще не было времени их искать. Куча дел, как обычно. – Я опять помешала ягоды. – Так, похоже, они уже готовы. Теперь нужно дать им стечь.

– Я вам помогу. – Я не успела возразить, как она уже подошла к кухонному шкафу и открыла его. – Боже мой, вы убрали во всех уголках! Теперь кухня выглядит просто великолепно. Так, а вот и миска. Нет-нет, позвольте мне.

Я позволила. Вместе мы переложили ягоды в специальный мешок-сито для желе и подвесили его над миской в кладовой. Из мешка тотчас закапало. Мы закрыли дверцу и вернулись к столу. Агнес еще раз обвела взглядом выскобленные полки и шкафчики, еду, приготовленную к ужину.

– О, вы собираетесь ужинать рыбой? Но от моего супа тоже не откажетесь, я надеюсь. Я принесла с собой кастрюльку лукового супа. Нужно только чуть-чуть подогреть его перед едой.

– Как это мило с вашей стороны, – беспомощно сказала я. – Но вы так избалуете меня, Агнес. Право, не стоит. Да и мне пора самой научиться ухаживать за собой.

Не слушая меня, она вытащила из сумки кастрюльку и перелила ее содержимое в мою. Затем взглянула на меня, и взгляд ее был острым, как иголка.